..заброшенные места

… Дальний карьер оказался не таким уж и дальним, на моте, петляя и объезжая старые брошенные блоки, добрались всего за полчаса. И сразу увидели отвал. Нереально белый, будто огромная куча снега посреди леса, подтаявшая с одной стороны (местные растаскали на отмостку — пояснили мне). Смотреть на него при ярком солнце было больно, не помогали даже темные очки, но мы все же решили забраться на него, что бы увидеть… За отвалом, с другой стороны, ровными ступенями уходила вниз бездна. Где то далеко внизу были едва видны оставленные баровые машины, сверху они казались застывшими маковыми зернышками на белоснежной скатерти. У меня закружилась голова, мой мозг отказывался воспринимать такой масштаб, во всей этой картине было что то неправильное. искаженное, лишенное привычной перспективы. Слишком ровное… обманчиво легкое… и тишина. Она вдруг наступила внезапно, не было слышно ни птиц, не вездесущих комаров… даже шороха деревьев, будто время остановилось. Чтобы прогнать это гнетущее ощущение, тихонько подтолкнула камешек вниз… он полетел беззвучно. и затерялся где то среди пятого сверху реза. Стали спускаться, вблизи резы оказались не такое уж маленькие, метра полтора высотой (прыгать по ним было трудновато), и не белые, а серые, с угольными узорными прожилками и вкраплениями халькопирита, один мы полили водой и он ожил, засверкал на солнце, будто атлас, шитый золотыми нитками. С восточной неприметной стороны обнаружили целый пласт благородного черного мрамора, но добраться не смогли, там шел обрыв уступа, а веревок у нас с собой не было. Внизу. на самом дне. было очень жарко, и я подумала, что находиться в каменной, пусть даже и белой яме, не самое приятное ощущение, теперь край наверху и отвал казались такими далекими, а кругом не было ничего. кроме сливающегося в одно мрамора и тонн осевшей пыли. Должно быть, так выглядит безысходность… слепящая, душная, с недоступным кусочком голубого неба над головой. Звуки, вопреки логике, не разносились эхом, а напротив. вязли и липли на уступы гроздьями, и там висели и вялились. Накатило какое то тупое безразличие, больше ничего не хотелось, я сидела посреди этой раскаленной белой пропасти, и смотрела, не мигая, на камень. который пролежал в земле миллионы лет, вбирая в себя уголь, железо и кварц… а теперь его выгрызли ровными алмазными зубами. Да и сам карьер теперь казался одним громадным высверленным зубом, без нерва, без жизни… просто брошенная костная ткань. Пора было выбираться, уже садилось солнце, и отвал стал нежно розовым, как тот редкий мрамор, который еще добывают в южноуральских лесах… Мы молча, не оглядываясь, вышли к моту. и обрадовались его теплой коже, и смешной ящерке, пригревшейся у колеса, и зарослям черники… и даже комарам, немедленно атаковавшим нас со всей своей голодной мощью. Быстро темнело, к тому же вдали громыхало, и мы поспешили уехать из места, где не было времени, туда. где время пока еще было, и темными тучами обещался сильный дождь с грозой.