Мне больно, противно, стыдно и обидно.

Больно, потому что меня отымели самым наглым образом: просто заломали руки и сделали свое грязное дело.
Противно, что я ничего не смог сделать. Я сопротивлялся, как мог, но они оказались сильнее меня.
Стыдно, конечно. А как же иначе? Видели бы вы их довольные рожи!
Обидно оттого, что я теперь не знаю, как мне жить с этим дальше.
Вспоминаю Плейшнера: «Да, я ошибся...»
Но моя-то ошибка в чем? В том, что позволил переврать себя и не стал врать первым, позволил раздеть себя до нитки и опустить по беспределу?
Ох, и воздастся же этим чертям на том свете! Как бы я много отдал, чтоб увидеть, как они горят и просят о пощаде — это, к тому времени, будут жалкие и беспомощные старухи. Я, в соответствии со всеми заповедями, желаю им счастья и здравия, в надежде на то, что они сдохнут, как можно раньше, сволочи продажные!